Как мы видим, что земли праздные, если они тучны и плодородны, изобилуют сотнями тысяч трав диких и бесполезных, и что, дабы держать их в службе, надлежит подчинить их и занять известными семенами ради нашей пользы, — так обстоит и с умами.
Если не занять их известным предметом, который держал бы их в узде и стеснял, они бросаются, беспорядочные, туда и сюда, в смутное поле воображения.
Душа, у которой нет установленной цели, теряет себя: ибо, как говорится, быть повсюду значит не быть нигде.
Недавно, когда я удалился к себе, решившись, насколько смогу, не вмешиваться ни во что иное, кроме как провести в покое и особняком то немногое, что мне осталось от жизни, мне казалось, что я не могу сделать своему уму большей милости, чем оставить его в полной праздности беседовать с самим собою, остановиться и осесть в себе.
Но я нахожу, что, напротив, уподобясь сорвавшейся лошади, он задаёт себе во сто крат больше дела, чем брал на себя ради других; и порождает мне столько химер и чудищ фантастических, одни на другие, без порядка и без цели, что, дабы на досуге созерцать их нелепость и странность, я начал заносить их в список, надеясь со временем пристыдить его ими перед ним самим.